— Так-то, сэр, хорошо жить в доме, где не держат крепких напитков. Эти напитки распаляют человека.

Взяв со стола серебряную чашу, в которой можно было бы искупать младенца, он принялся ее полировать.

Я незаметно потягивал свое виски.

— Да вы садитесь, сэр.— Фред пододвинул мне стул.— Садитесь, отдохните.

— Спасибо.— Я опустился на стул, моля небо, чтобы запах спиртного не достиг ноздрей Фреда.

— Вы верующий? — спросил он, полируя и без того сверкающее серебро.

— Англиканская церковь,— ответил я.

— Я верно понял? Это, стало быть, в Англии, да?

— Да,— подтвердил я.

— Где-нибудь недалеко от папы римского?

— Да нет, на порядочном расстоянии.

— Этот папа все время целует землю,— заметил Фред, качая головой.— Удивляюсь, как он не заболеет при этом.

— Такой обычай у пап,— объяснил я.

— Дурной обычай,— твердо молвил Фред.— Там же грязно. Откуда ему знать, кто там побывал до него.

Он принялся обрабатывать поднос, на котором вполне могла бы поместиться голова Иоанна Крестителя.

— А я вот не был верующим, пока мою душу не спасла Чэрити.

— Чэрити? — озадаченно повторил я за ним.

— Моя третья жена,— пояснил Фред.— Она привела меня в секту, и я был спасен. Мне там все растолковали. Все зло в мире исходит от одной женщины.

— Это от кого же? — спросил я; хоть бы не назвал миз Магнолию.

— От Евы, вот от кого. Это она изобрела крепкие напитки и сотворила блуд.

— Как же она могла изобрести крепкие напитки? — поинтересовался я, уверенный, что этот факт говорит скорее в пользу Евы, чем против нее.

— Яблоки,— сказал Фред.— На этом древе познания РОСЛИ яблоки, а где яблоки, там и до сидра недалеко. Наверно, она спьяну натворила такие дела.

Это какие же? — спросил я в полном недоумении.

— У нее совсем ум за разум зашел от пьянства,— Убежденно произнес Фред.— Какая женщина в здравом уме станет разговаривать со змеем? Нормальная женщина сразу побежала бы к телефону звонить в полицию и пожарным.